САМВЕЛ ХАЛАТЯН. ПОСЛЕДНИЙ ШУТ

(Грустная комедия в одном акте)

Д Е Й С Т В У Ю Щ И Е Л И Ц А
КОРОЛЬ
КОРОЛЕВА
ШУТ
ПОСОЛ
СЛУГА
ПАЛАЧ
ПЕРВЫЙ СЕЛЬСКИЙ СТАРОСТА – посланец
ВТОРОЙ СЕЛЬСКИЙ СТАРОСТА — посланец
ТРЕТИЙ СЕЛЬСКИЙ СТАРОСТА – посланец
ГЛАВНЫЙ КНЯЗЬ
ГРАМОТЕЙ
ПРИДВОРНЫЕ, СТРАЖА

Действие происходит во все времена и повсюду.

Сцена представлена престольным залом, а на покрытой коврами лестничной площадке установлены троны королей и королевы. Остальные детали оформления по желанию и вкусу, поскольку они не играют роли. Основная акцентуация делается на главном на трон. Торопливо подходит король в окружении придворных.
КОРОЛЬ. (Восседая на троне). Для меня теперь всё ясно, князья. Кто бы, ни был, каким бы талантом ни обладал, не вправе впредь высмеивать короля. Повелеваю — смерть поэту!
КНЯЗЬЯ. (Удовлетворённо). Смерть поэту!
— Смерть…
— Справедливое решение!
— Давно бы так!
КОРОЛЬ. В эту же ночь обезглавить подлеца! Он не должен увидеть рассвет.
КНЯЗЬЯ. (Отдают поклон и выходят).
— Будет исполнение ваша воля!
— Слава королю!
— Справедливое решение, король!
КОРОЛЬ. (С величественным видом остаётся до тех пор, пока все удаляются, после чего, привычно задирает ногу на ногу и размышляет, подперев ладонью подбородок. Не обращаясь ни к кому). Выходи!
ШУТ. (Незаметно для других из укрытия под троном). Не выйду!
КОРОЛЬ. Почему?
ШУТ. Не выйду и всё!
КОРОЛЬ. Но почему? Должна же быть какая-то причина или нет?
ШУТ. Без причины. Моё место здесь… под задницей короля! Король восседает на троне, придворные раскланиваются перед ним, в невидимых далях – народ, а моё место здесь, я же шут.
КОРОЛЬ. Не смешивай, я тебя хорошо знаю.
ШУТ. Не может того быть, чтобы короли хорошо знали своих шутов.
КОРОЛЬ. Сказал — не смешивай. Или выходи, или говори причину.
ШУТ. Не казни поэта.
КОРОЛЬ. Не бывать этому. Он ведет себя нагло.
ШУТ. (Высовывает голову из под трона, смотрит на короля снизу вверх). Например?
КОРОЛЬ. Он насмехается надо мной в своих стихах, народ заучивает их наизусть, читает на площадях, свадьбах и даже на похоронах.
Шут. (Выходя из убежища). А что тут плохого? Пусть все убедятся, что король демократичен.
КОРОЛЬ. Запомни паяц, управлять народом — обязанность властелинов. А теперь о поэте… Он… он назвал меня невеждой.
ШУТ. (Паясничая смеётся). Не-веждой! (Становится серьёзным.) Не верю!
КОРОЛЬ. Я тоже не верил. Но принесли написанное им. (Достаёт сложенные листки.) Вот посмотри и убедись.
ШУТ. (Берёт листки, быстро просматривает). Неужели так мягко выразился?
КОРОЛЬ. (С угрозой.) Головы лишиться хочешь…
ШУТ. (возвращает бумаги). Я и покруче слышал. Даже… гм… наизусть выучил.
КОРОЛЬ. Как ты посмел?
ШУТ. Твои придворные тоже наизусть знают. Цитируют по углам и смеются.
КОРОЛЬ. Не злословь. В этих писульках придворные также высмеиваются, и вряд ли им понравиться.
ШУТ. (Боком садится на другой трон, закидывает ногу на подлокотник и покачивает её). Эх король, король… Твои придворные, придерживаются мнения, что стали объектом насмешек по твоей вине. Вот почему эти писульки приходятся им по душе. Наказание за деяние не исключает самого деяния и его последствий. Нужно устранить причины, король.
КОРОЛЬ. Не «деяние», а преступление.
ШУТ. Хотя бы. (Рассуждая вслух.) Поэт будет обезглавлен, а его произведения будут представлять большую ценность. (С иронией.) Ведь народ возвеличивает мучеников.
КОРОЛЬ. Гм. В таком случае, скажи – почему это так?
ШУТ. (Бесстрастно). Истина не умирает.
КОРОЛЬ. Клоун. Значит я невежда? В этом заключается истина?
ШУТ. (Вскакивая с места, в клоунском реверансе). О! Нет, ты Король!
КОРОЛЬ. (Повелительно). Отвечай в всерьез.
ШУТ. В всерьез не могу, я же шут.
КОРОЛЬ. Я тебе приказываю.
ШУТ. (Полусерьезно). Какой смысл говорить то, что известно тебе самому.
КОРОЛЬ. Продолжай.
ШУТ. (Съежившись будто от удара по голове). В каждом невежде сидит король, повелитель. В одном большой, в другом маленький. (Лукаво.) Случается и… наоборот.
КОРОЛЬ. Это уже не слова шута. Ты осмеливаешься говорить мне такие вещи.
ШУТ. Я говорил о невеждах, повелитель, а не о королях. Упаси боже, тем более о тебе. Что я сказал? В одном есть большой король, в другом маленький, а случается и наоборот: в одном маленький, в другом большой.
КОРОЛЬ. (Вроде помирившись). Выкрутился, шут. (Заговорщически.) Хорошо, да, очень хорошо. Что скажешь о властителях?
ШУТ. В каждом властелине тоже есть невежда, в одном больше, в другом меньше. Истинные властители скрывают своего невежду силою своей власти. А между тем невежды с пустым тщеславием выставляют напоказ короля, который внутри них.
КОРОЛЬ. (Размышляет об услышанном. Заговорщически). Невежда, который во мне, — большой?
ШУТ. Ты – исключение. Внутри тебя – не невежда.
КОРОЛЬ. (С таким нетерпением, словно желая уточнить, знают ли его тайну). Что, что во мне?
ШУТ. Шут.
КОРОЛЬ. Гм… А в тебе?
ШУТ. Король.
КОРОЛЬ. (Заговорщически). Как это понимать.
Шут подходит и в королевской позе садится на соседний трон.
Далее все их движения синхронны, они говорят одновременно,
теми же словами, в том же тоне.
КОРОЛЬ и ШУТ. Ну говори, слушаю, как же это понимать?.. Слов нет, ты хороший шут… (Ухмыляясь.) Может ты и прав… Ведь я только с тобой откровенен, а по многим вопросам наши мнения совпадают… Значит: это не диалог, а монолог?.. Ин-те-рес-но! (Очнувшись.) Хорошо. Об этом я еще подумаю… Прекратим. Сказал, хватит! Прекрати свои глупости! Я с тобой, идиот.
Король встает и ходит вперед-назад.
Шут продолжает подражать.
КОРОЛЬ и ШУТ. Игра хорошо получается. Слов нет. (Вновь садятся на троны.) Однако, продолжим беседу. (Нервно.) Сказал, конец игре. Ах так! Я сейчас прикажу казнить тебя и игра закончится. Не веришь? Хорошо. Эй, палач!
Входит палач.
КОРОЛЬ. (Палачу). У тебя неопрятный вид… Приведи себя в порядок. (Палач недоумевая, кланяясь выходит.)
ШУТ. (Издеваясь). Не решился на самоубийство.
Король нервными движениями пытается ответить,
но ворвавшийся в панике слуга, прерывают его.
СЛУГА. (Кланяясь). Снаружи бунт!
КОРОЛЬ. (Иронически). Что ты говоришь?.. Уже?.. (Серьёзно.) Кто такие? Что хотят?
СЛУГА. Народ собрался. Жалуются на князей, налоги, нищету.
КОРОЛЬ. Ничего страшного… А я подумал, что собрались ради поэта. Срочно вызови старшего князя.
Слуга выходит
ШУТ. Было бы страшно, если бунт был из-за поэта?
КОРОЛЬ. Если бунт ради поэта – это народ, а если из-за быта – это толпа.
ШУТ. Гениальная мысль, которая должна была родиться в голове философа.
КОРОЛЬ. Плевать я хотел на того философа, который будет лучше знать искусство править, чем властитель.
ШУТ. Бедный философ… Утонул в плевке властителя.
КОРОЛЬ. Если бы не было властителей, человечество не вышло бы из пещер.
ШУТ. Да. Однако человек с давних пор строит дворцы и музеи. А властители обходятся с народом как с жителями пещер.
КОРОЛЬ. (Возмущенно). В этом движущая сила. Ученый и поэт, философ и учитель, крестьянин и ремесленник не могут править страной. Дай им царскую жизнь, королевское богатство, неведомое толпе наслаждение и роскошь и они перестанут созидать, жаловаться… Толпа обязана корпеть из-за куска хлеба и это для нее есть наслаждение. В этом заключается истина.
ШУТ. А куда делись идеалы, идеология?
КОРОЛЬ. Всегда был, есть и будет только один идеал – деньги. Были, есть и будут две идеологии – для властителей и для толпы.
Входит слуга.
СЛУГА. Прибыли посланники бунтовщиков и просят аудиенции.
КОРОЛЬ. (Размышляет). Где старший князь?
СЛУГА. Вот-вот прибудет.
КОРОЛЬ. (Решительно). Впусти посланников.
Шут скрывается под троном. Входят посланники.
КОРОЛЬ. Кто вы такие?
1-Й ПОСЛАННИК. Мы сельские старосты, мой господин.
КОРОЛЬ. Почему возмущен мой народ?
Сельские старосты не осмеливаются говорить,
кивают друг на друга.
2-Й ПОСЛАННИК. (Решившись). Голод, Король. Князья отобрали наши поля и пастбища, превратили их в места для охоты и развлечений… Душат нас налогами и пошлинами.
3-Й ПОСЛАННИК. Их богатствам счету нет.
1-Й ПОСЛАННИК. Прости нашу смелость, Король. Да князья должны быть богаты, на то воля божья. Однако, это нажитое грабежом богатство. Народ ограблен и остался без дела.
2-Й ПОСЛАННИК. Люди бегут из страны.
КОРОЛЬ. (Вскакивает с места). Какая подлость, какое злодейство! Предать голоду мой народ? Мудрый терпеливый мой народ… Я не допущу этого… А вы, где были вы? (Посланники недоуменно переглядываются.) Почему своевременно не поставили в известность короля? Я всегда готов слушать свой народ. Неужто мои двери не открыты перед вами!
1-Й ПОСЛАННИК. Король, народ собрался, просит выслушать его и жаждет услышать твое слово.
КОРОЛЬ. О мудрый мой народ! Откройте окна.
Слуга исполняет приказ.
Сцена заполняется шумом возмущенной толпы.
КОРОЛЬ. (Встает на трон, спиной к зрителю и поднимает руку в знак молчания Галдеж стихает). Мой любимый народ! Ваш король благодарен вам, что вы не позволили обмануть вас и меня. (Молчание.) Я испытываю глубокую боль, что так поздно узнал правду. Истина и справедливость стоят выше всего, даже короля. (Возгласы одобрения.) Следовательно, виновники будут наказаны сегодня же. (Возгласы: Слава Королю! Да здравствует Король!) Сегодня вам будет роздано продовольствие, детям – одежда. (Боже храни Короля! Да будет не рушим твой трон!) Выслушайте мое отеческое напутствие. (Царит гробовое молчание.) Не слушайте подстрекателей! Они мои и ваши враги. Не оставляйте свои жилища и не идите толпой во дворец. В случае необходимости посылайте своих посланников и Король-отец примет справедливое решение. (Голоса одобрения.) Слушайте мой королевский указ: впредь собравшаяся у дворца толпа будет расстреляна, как сформированная подстрекателями и предателями армия. Народ мудр. Он свой голос может донести до своего короля через посланников. Король готов выслушать в любое время дня правдивое слово своего народа. (Голоса одобрения.) А теперь спешите в свои края. Получите королевскую помощь. Будьте уверены, виновные, причинившие народу страдания будут наказаны сегодня же.
ВОЗГЛАСЫ: Слава Королю!
Голоса стихают. Как только король оборачивается,
посланники падают ниц перед ним.
ПОСЛАННИКИ. Слава Королю. Благодарим тебя, владыка.
КОРОЛЬ. (Усаживается на трон, смягчаясь). Встаньте, дети мои. Сейчас вас угостят, после чего можете отправляться в путь.
ПОСЛАННИКИ. Благодарствуем, владыка. Да будет не сокрушим твой трон! (Кланяясь, пятясь назад выходят.)
КОРОЛЬ. (Слуге). Впусти старшего князя. (Слуга выходит. Пауза.) Выходи!
ШУТ. Не выйду.
КОРОЛЬ. Почему?
ШУТ. Не выйду и все.
КОРОЛЬ. Причина?
ШУТ. Без причины. Мое место здесь, под задницей короля… Король восседает на троне. Князья угнетают народ. Народ славит короля, а мое место здесь.
Из потайной двери торопливо входит
старший князь, преклоняет голову.
КОРОЛЬ. Князь тебе известно, что происходит за пределами дворца.
СТАРШИЙ КНЯЗЬ. Мой король. Известно и я очень возмущен.
КОРОЛЬ. На кого?
СТАРШИЙ КНЯЗЬ. На сельских старост, мой король. Это они возглавили шествие народа ко дворцу. На всем пути они скандировали стихи поэта.
КОРОЛЬ. (Надменно, назидательно). Никогда, князь, никогда не говори королю то, от чего он сердится. Не предлагай ему делать то, что ты сам должен делать. Не подсказывай мысли властелину, а говори, что это замечательная мысль зародилась в голове короля, и ты, всего лишь напоминаешь об этом ему. Тебе, князю, собирающему подати, и военачальнику сколько раз говорил: не приводите в ярость озверевшую толпу… Когда с голоду воет, дайте миску похлебки, когда шалит – бейте по голове и подайте надежду! (Старший князь кланяется.) Иди князь, и сегодня же, слышишь, сегодня же должен быть восстановлен порядок. Виновные должны быть наказаны. Жертвы прославлены. Герои удостоены чести.
СТАРШИЙ КНЯЗЬ. Я понял, мой король. (Выходит через ту же дверь.)
В дверях появляется слуга.
СЛУГА. (Торжественно). Королева!
Входит королева
КОРОЛЕВА. (Беспокойно). Что случилось, король? Бунт?
КОРОЛЬ. (Идет навстречу, целует руку королевы). Какой бунт, моя королева? Приходили посланники, жаловались на князя, собирающего подати.
КОРОЛЕВА. Однако собрался возмущенный народ, большое скопление.
КОРОЛЬ. (Возвращается к трону). Они просили моего Королевского благословения.
КОРОЛЕВА. (Королева садится на свой трон, дружелюбно берет руку короля). Как всегда ты скрываешь от меня правду.
КОРОЛЬ. (Отводя руку). Правда – не постоянная штука, королева. Для одного это истина, а для другого нет.
КОРОЛЕВА. Разве нет истины для всех?
КОРОЛЬ. Есть. Рождение и смерть.
КОРОЛЕВА. Между ними – жизнь, король. (Пытается вновь взять короля за руку, по последний уклоняется.) Неужели жизнь не правдива?
КОРОЛЬ. (С беззаботной легкостью). Нет, правда имеет одно лицо и одно состояние. Но жизнь многолика: страдание и наслаждение, здоровье и болезнь, король и раб.
КОРОЛЕВА. (Вставая). Король и муж, королева и наложница… (Идет к выходу, останавливается. Не оборачиваясь.) Король, знаешь, я не чувствую себя королевой… Крестьянкой тоже не могу быть… Я, тебя, как мужа не воспринимаю… Наложницей тоже не могу… Я не чувствую, что ты король… Рабой тоже не могу быть… Кто я? Исполнительница роли королевы? (Резко оборачивается.) Ладно, пусть даже так. Но кто она – исполнительница роли королевы? Та, скажем, которая когда спит и не имеет роли… Когда я сплю, я – мертва. Когда я просыпаюсь… Кто я? Вся боль состоит в том, что я все больше и больше убеждаюсь, что в управляемой тобой стране я не королева, и даже не человек… Я – какая-то вещь, символизирующая власть короля: как… корона… трон… королевская мантия… скипетр… Твое поведение – не мужской холод по отношению к женщине, нет… И не безразличие короля… Ты так обращаешься со всеми. Князей превратил в разбойников, чтобы они пополняли казну, в то время как их отцы были созидающими и преданными людьми. Военачальники твои – жалкие каратели, в то время как их предки укрепляли и охраняли страну. Народ для тебя – работающий скот, палачи твои – мясники… Ты такой самолюбивый, что не захотел иметь наследника… Одна мысль о том, что на этот трон может претендовать кто-то ещё по законному праву, ужасает тебя… (Про себя.) Между тем король, который не имеет наследника, самый главный предатель своей страны.
КОРОЛЬ. (С притворным волнением). Удивительные вещи говоришь, королева… Мне кажется, ты нездорова, тебе необходимо полечиться, отдохнуть.
КОРОЛЕВА. Нездорова…. Когда королева нездорова – это забота врача, а когда болен король… Подумай об этом, король. (Резко оборачивается, уходит.)
Шут выходит из-под трона, располагается у ног короля.
КОРОЛЬ. (Устало). О чем ты думаешь, шут?
ШУТ. (Будто сам себе). Я кажется понимаю, почему опустела столица армян – Ани…
КОРОЛЬ. (Зевая). Это все знают. Враг разорил… Внутренние распри… Не было правителя…
Шут. А мне кажется наоборот: не было правителя, внутренние распри, враг разорил…
КОРОЛЬ. Главное – правитель, шут. Без правителя, толпа – стадо.
ШУТ. Не оскорбляй своих подданных! Хотя бы народом их назови.
КОРОЛЬ. (Усмехается). Народ? Продержи самый цивилизованный народ всего 15 дней в голоде и брось ему кусок хлеба. Увидишь, как они будут толпиться, перегрызая друг другу глотки… Маленькие умы так и не поняли и не могут осознать — что руководит ими. В мире ничего не исчезает, и ничего не прибавляется к первозданному состоянию. Всё, всё последовательно следует друг за другом: утро и ночь, времена года, растения и животные… Но все борются против друг друга. Сильный побеждает слабого, обеспечивая ход последовательности… В этой борьбе каждый рождает свой вид, а сам при этом погибает. Вот почему каждый, в отведённом ему промежутке времени, должен выжить, сохранить силу преемственности своего вида – рода. Дуб глубоко зарывает свои корни, по пути отбирая жизненный сок кустарников; лев раздирает волка, волк – оленя, олень – траву… Иного быть не может — все погибнут. Если природа не успевает зацвести, значит зима была суровой, или лето наступило раньше срока и лишило весну нескольких дней жизни. Нарушен ли закон в цепи событий этой борьбы?.. Жертва нужна, жертва! И в жертву приносится лань, пища которой была недостаточна, а слабые ноги не спасли ее от волчьей пасти. И начинается бойня ланей. Сотни голодных, бессильных ланей становятся жертвой волчьего пиршества. (Пауза.) Бойня ланей, гибель слабых восстанавливают равновесие природы.
ШУТ. Значит, слабые спасают мир?
КОРОЛЬ. (Усмехается). Но какой ценой? Слабые гибнут, питая и сохраняя сильных, потому что, шут, по-то-му что сильный правит миром… Какая разница между толпой и стадом? Знаешь? Никакой разницы. А какая разница между стаей и стадом? Стая имеет вожака – повелителя. Поэтому она сильнее стада.
ШУТ. (Заговорщически). А нельзя ли из толпы образовать народ?
КОРОЛЬ. Под-карм-ли-ва-я! Именно это – и оскорбительно для человечества.
ШУТ. (Хитро). Также для повелителей?
КОРОЛЬ. (Вздыхая). Для повелителей тоже. Это только самовнушение, что человек безупречное создание природы. Человек стал царем природы, только благодаря тому, что воплотил в себе особенности всех зверей, пресмыкающихся, птиц и мошек: зверство, кровожадность, страсть к уничтожению слабых. А также… (Усмехается.) Трудолюбие… Человеческое сознание наделило его только одним умением — оправдать свои деяния в собственных глазах. Оправдать, создавая стихи, рисуя – мол, смотрите, знайте: во имя этого живу и в этом мое призвание! Однако, все кровавые войны мира, которые воспевались поэтами, были увековечены летописцами, а затем благодаря усилиям философов получили нравственное признание, на самом деле – это гигантские бойни, которые совершались только и только ради бо гат-ства! Для накопления богатства… Разве не так , шут? Таким образом, человек не есть совершенство природы. Он — всего лишь лучшее творение природы. (Довольный собой, садится в на трон.) Жизнь!.. для раба – это физическое существование, для крепостных – надежда на освобождение, для свободного — путь к обеспечению благосостояния, для власть имущих – наслаждение, для повелителя… Для повелителя, шут, все это вместе и еще единовластие в вопросе лишению жизни любого.
Врывается слуга.
СЛУГА. (Падает перед троном). Скорбная весть, скорбная весть! Горе, король, несчастье!
КОРОЛЬ. (Нахмурясь). Что случилось?
СЛУГА. По пути домой старосты были зарублены князем, сборщиком налогов.
КОРОЛЬ. (Без эмоций). Что ты мелешь…
СЛУГА. А сборщика налогов убил военачальник.
КОРОЛЬ. (С тем же безразличием). Вот и дела… А где старший князь?
СЛУГА. Он отправился раздавать народу продукты.
КОРОЛЬ. (Победоносно, ликуя встает). Грамотей! Вызовите сюда грамотея! (Слуга уходит. Лихорадочно размышляя, король, ходит взад-вперед.) Мир не погибнет – престолы не позволят. На престолах держится мир, на сильных…
ШУТ. Прости король, но мне кажется, что именно престолы погубят мир.
КОРОЛЬ. Пустые слова, пустые и глупые слова, недальновидные… Тогда была бы всеобщая гибель, самоубийство мира. (С книгой в руках вошедшему грамотею.) Пиши мой указ: ”О злодеяниях князя-сборщика налогов. После сообщения справедливого возмущения родного народа королю и пышного гостеприимства, по дороге домой на старост напал мстительный сборщик налогов и зарубил их. Во время ареста по приказу Короля, преступник-князь оказал сопротивление и был убит на месте военачальником. Приказываю: первое – за проявленный героизм при исполнении служебных обязанностей, назначить военачальника королевским палачом. Второе – принимая во внимание благотворительность главного князя в деле оказания безвозмездной помощи обездоленному народу, наградить его Королевским Орденом I-ой степени. Третье: все движимое и недвижимое имущество предателя князя, сборщика налогов изъять в пользу королевства. Четвертое: установить памятники погибших старост на их родине”. Все. (Садится на трон, а шут сразу же забирается под трон.) Этот Указ издашь завтра, после полудня. (Грамотей, кланяясь, выходит.) Выйди!
ШУТ. Не выйду.
КОРОЛЬ. Почему?
ШУТ. Не выйду все!
КОРОЛЬ. Причина?
ШУТ. Без причин. Мое место здесь, под задницей короля… Король восседает на троне, виновные наказаны, погибшие прославлены, герои удостоены почестей, королева разочарована в жизни, а мое место здесь…
КОРОЛЬ. Глупый скоморох!
ШУТ. (Высовывает голову). Почему приказ не издаешь сегодня?
КОРОЛЬ. (Не сразу отвечает). Ни правду, ни ложь толпе сразу не говорят. Сегодня все потрясены известием об убийстве старост и сборщика налогов, а завтра будут потрясены, узнав о казни поэта. Толпа не успеет в себя прийти, сориентироваться… Тут же распространяться слухи, одних защитят, других разнесут в пух и прах, предадут и дадут клятву верности, убьют, и будут вожделеть услышать решительное слово властителя…. И… Обнародуют указ. Большая часть окрылится верой и надеждой, и интуитивно… ин-ту-и-тив-но забудет о поэте. Помнить о нем, думать о нем — означает вернуть весь ужас этих событий… Инстинкт толпы отторгнет призрак опасности, под плащом которого мертвый поэт…
Входит слуга.
СЛУГА. (С поклоном). Прибыл посол.
КОРОЛЬ. Гм… Только его не хватало. Проси.
Шут прячет голову. Входит посол.
ПОСОЛ. Приветствую Вас, Ваше Величество!
КОРОЛЬ. (Идет навстречу). О! Господин посол! Я так хотел Вас видеть, посоветоваться с Вами. Плохи наши дела, господин посол, очень плохи.
ПОСОЛ. Ваше Высочество, я сожалею, чтобы ваши дела… в плачевном состоянии, однако правительство моей страны очень обеспокоено… Ваши долги растут, а Вы все продолжаете просить. Неужели невозможно погасить долги в оговоренные сроки?
КОРОЛЬ. Ах! Я каждую ночь именно это вижу во сне.
ПОСОЛ. (Сдержано строго). Надо мало спать. Ваша знать переводит свои богатства в другие страны и странно, очень странно, что имея богатых князей и богатого властелина, страна погрязла в нищете… (Удивленно.) По дороге сюда я видел множество людей, роющихся в мусорных помойках, детей, просящих милостыню; старух, несущих на себе хворост…
КОРОЛЬ. Ах, господин посол, это мои муки… Но Вы присядьте, пожалуйста. (Посол оглядывается по сторонам, в надежде найти стул.) Вот, вот, садитесь сюда. (Предлагает кресло королевы.) Пожалуйста, господин посол, прошу сюда.
ПОСОЛ. Но… Но это трон королевы…
КОРОЛЬ. О, нет… Это всего лишь Ваш стул.
ПОСОЛ. (Садится). Итак, что доложить моему правительству?
КОРОЛЬ. (Покорно стоя). Расскажите о том, что видели, господин посол, и еще… (Якобы стесняясь продолжить.)
ПОСОЛ. Говорите, говорите.
КОРОЛЬ. Вековые добрососедские отношения наших стран, думаю, позволяют мне быть искренним.. Возможно ли? Гм… Возможно ли, на самом деле, чтоб мы объявили войну Вашей стране?
ПОСОЛ. (Опешив). Войну? Вы? Это… Это нереально… Ваша армия будет разбита, Вы потерпите поражение.
КОРОЛЬ. (Лукаво). Я это и говорю. Мы в указанный вами день сложим оружие и признаем наше поражение… Как победившая сторона, вы предложите свои условия… (Маясь.) Ну допустим… В целях обеспечения безопасности страны вы расширяете границы… гм… присоединяете некоторые территории к своему государству…
ПОСОЛ. (Сомневаясь). Однако… Что вы выиграете из этого?
КОРОЛЬ. (Хитро). О, многое! Во-первых, народ отвлечется от своего нищего положения… он начнет думать о войне… Во-вторых, война сама по себе признает недействительными все заключенные в мирных условиях договора о долгах и обязанностях. В-третьих, тяжелое положение народа в ближайшие годы, будет иметь свое объяснение. Какая страна процветает после поражения в войне?
ПОСОЛ. Ваше Высочество… Я… Я не уполномочен принимать такие решения. Я должен посоветоваться с моим правительством.
КОРОЛЬ. (Кружась вокруг посла). Посоветуйтесь, посоветуйтесь, господин посол, я буду вам признателен… Кстати, в случае согласия… (Вновь маясь.) Было бы неплохо, если б вы дали денег взаймы для покупки оружия… Личными средствами вооружать армию, когда воюем во имя родины… А положение родины… (Растрогался.) Ах, моя святая Отчизна!
ПОСОЛ. (Встает).Успокойтесь, Ваше Величество, успокойтесь! Я доложу своему правительству о создавшемся положении.
КОРОЛЬ. (С грустным почтением). О, господин посол, Вы великий дипломат, великий патриот… (Деловито.) Кстати, трон, на котором Вы сидели, имеет вековую историю. Интересную историю… Он служил моим прабабкам-королевам, и каждая из них вставляла в спинку этого трона самый драгоценный камень из своих украшений. Как хорошо, что эта реликвия после этого будет в надежных руках. Я несказанно рад за вас.
ПОСОЛ. (несколько растерявшись). Действительно?… Не представляю…
КОРОЛЬ. Для такого преданного друга, как Вы, это пустяк… Удачи вам, господин посол… С нетерпением буду ждать от вас вестей.
ПОСОЛ. Всего Вам доброго. (Кланяясь, взваливает на спину трон и выходит.)
Входящая королева сталкивается с послом. Последний растерянно кланяется королеве и удаляется.
КОРОЛЕВА. Ты уже продаешь свой трон, король?
КОРОЛЬ. (С глупой улыбкой). Какая продажа? О чем ты говоришь, моя королева? Этот коварный человек трон унес взамен долгов.
КОРОЛЕВА. (Пренебрежительно). Взамен долгов? А когда продашь страну? (Король садится на трон. Королева нервно ходит взад-вперед.) Я узнала, что ты приговорил к смерти поэта. Я с тобой говорю. Ты приговорил к смерти поэта? (Король отворачивается от королевы, но последняя встает перед ним.) Отмени свой приказ, не убивай поэта. (Король вновь отворачивается.) Не убивай поэта. Ты не слышишь меня?
ШУТ. (Из-под трона). Слышу, слышу.
КОРОЛЕВА. (Не принимая во внимание, что ответил шут). Неужели он так оскорбил тебя, что ты не можешь простить этого бедолагу? Будь великодушным, придумай другое наказание. Подвергни пыткам, заключи в темницу… Но не убивай!
Король молчит. Королева ждет ответа.
ШУТ. Во мне говорит не только личная обида. Своими бреднями он расшатывает устои власти.
КОРОЛЕВА. (Не показывая вида или свыкнувшись с мыслью, что с ней говорит шут). Один жалкий поэт не может быть опасен для власти, король.
ШУТ. Он был поэтом до тех пор, пока воспевал меня или сочинял любовные песню. А теперь он разводит смуту среди людей и превратился в политического деятеля. Он должен умереть.
КОРОЛЕВА. О, нет. Он поэт. Он исполняет волю Всевышнего.
ШУТ. Глупости… Всевышний из тысячи выбрал меня и сделал властелином. Если бы он изменил свое мнение, то послал бы достойного соперника, который боролся бы за трон. Это убожество борется не за трон, а против трона…
КОРОЛЕВА. (С грустной задумчивостью). Он поэт… Ужасно, король, когда властитель совершает. Грубые ошибки, заранее убеждая себя, что это нужно народу и государству.
ШУТ. Ты повторяешь слова этого ничтожества? Ты равняешься с ним ?
КОРОЛЕВА. Равняюсь? (Мечтательно.) Я бы все отдала для того, чтобы стать равной человеку с божьим даром. Какую неправильную вещь он говорит?.. И разве неправда, что ты тиран, немощный тиран, который не смог удержать от грабежа страну и предчувствуя конец, сам хочет урвать большой кусок, пока не погубил престол?..
ШУТ. Молчи, женщина! Ты что, влюблена в этого человека?.. Тем более он должен умереть!..
КОРОЛЕВА. (Разочаровано). Ошибаешься король. Для посредственности это было бы чересчур интересным представлением, если бы я влюбилась в поэта… Знакомая история. Нет, я ценю его. И только. (Подходит, пристально смотрит в лицо короля.) И неужто ты не понимаешь, король-супруг, ты, которого я знаю лучше всех? Знаю, какое тело скрывается под королевской мантией и что за сердце бьется у него в груди? Неужто не понимаешь, что я скорее всего могла ревновать поэта, а не любить?.. Ведь в этом мире кроме меня появился еще один, который узнал тебя таким, какой ты есть. (Пауза.) Но я не ревную его потому, что он не женщина, и не из любви говорит столько о тебе, а из ненависти. (Сама себе.) Он никогда не чувствовал учащенного дыхания, когда зашевелились шторы твоей спальни и ту же минуту были обезглавлены охранники, за то, что не заметили входящую кошку… Он не чувствовал твоих сладострастных поцелуев, начиная с ног до бедер и шеи, не чувствовал в мужской страсти малодушный страх властелина, чтобы вдруг самозабвенно не отдаться любви… (Ухмыляясь.) Или могут строить козни и не заметить удар кинжала. Поэт об этом не знал, но догадался, понял твою жалкую сущность: малодушие — в присутствие твоих врагов, беспомощность — против знати, жестокость — по отношению к народу… Поэт своим божьим даром понял, познал то, что знала только я. (Пауза.) Это единственное, что связывало меня с тобой – мое презрение и гордость за тебя. (С горькой ухмылкой.) Однако, выяснилось, что я не одинока. Я горжусь поэтом.
ШУТ. Ты все сказала?
КОРОЛЕВА. Все.
ШУТ. Когда человек высказывается — он умирает.
КОРОЛЕВА. Когда человек высказывается – он презирает смерть.
ШУТ. (Страдальчески). Я понял. Наконец я узнал тебя и понял…
КОРОЛЕВА. (С иронией). Неужто понял?
ШУТ. Только женщина, только женщина способна иметь короля-супруга и стать преданной жалкому поэту: Отдаться телом – ничто по сравнению с той чудовищностью, когда отдаешься душой и умом… Я понял… Я понял — ты обычная женщины в одеянии королевы.
КОРОЛЕВА. (Вскочив). А ты шут в одеянии короля. (Резко оборачивается и уходит.)
Пауза, которая прерывается истерическими
движениями и смехом короля.
КОРОЛЬ. (Сразу став серьёзным). Выходи. (Шут сразу выходит. Все его лицо в слезах.) Ты плачешь?
ШУТ. Я заставил себя заплакать. Так интереснее: Король смеется, а шут плачет.
КОРОЛЬ. И над чем же?
ШУТ. Над трупом королевы и королем-трупом.
КОРОЛЕВА. Ты уверен, что королева умрет.
ШУТ. Точно. (Смотрит на наручные часы.) Она уже умирает.
Вбегает слуга.
СЛУГА. Король! Королева выпила яд. Она умирает!
КОРОЛЬ. (Бесстрастно). Уже?
Слуга отступает на корточках,
потом встав на ноги убегает.
КОРОЛЬ. (С иронией). Гм. Убегают.
ШУТ. Убегают.
КОРОЛЬ. (Привычно). С каких это пор?
ШУТ. С первых дней твоего правления.
КОРОЛЬ. А как было в прошлом?
ШУТ. Вера была.
КОРОЛЬ. А как будет в будущем?
ШУТ. Не знаю. Еще есть много времени до будущего.
КОРОЛЬ. Останови время.
ШУТ. Что?
КОРОЛЬ. Говорю… Говорю останови время..
ШУТ. Что? Да… Конечно. (Поправляет стрелки часов.) Остановилось. (Направляется к выходу.)
КОРОЛЬ. Стой.
ШУТ. (Замирает). Хочешь… Вызвать палача?
КОРОЛЬ. Не знаю… Может мне самому тебя убить… Как ты догадался?
ШУТ. (Не оборачиваясь). Я много чего узнал невольно.
КОРОЛЬ. Ты и раньше много знал. (Подходит к нему.) Скажи, ты много чего знал, не так ли?
ШУТ. Да. Я многое знал, королева не успела возгордиться мной.
Король, подходя к шуту, обнажает кинжал. В момент
нанесения удара шут стремительно оборачивается,
тоже с кинжалом в руке. Оба отбрасывают свои плащи.
Схватываются не на жизнь, а на смерть.
Шут пронзает сердце противника.
КОРОЛЬ. (Шатаясь). Шут убил своего короля.
ШУТ. (С неистовым восторгом). Нет… Король убил своего шута.
КОРОЛЬ. Вот почему… трон тиранов не остается пустым. (Бездыханно падает.)
ШУТ. (В нервном бешенстве). Нет Короля… Нет Короля! Был бы здесь какой-либо посредственный писака, он был бы зачислен в разряд талантливых, записав лишь мои слова и этого. Этот идиот создал экстремистов и уничтожил все-все, уничтожил сам себя. В то время как нужна была посредственность… Посредственность… много-много нужно таких, много… Восхваляющая, воспевающая, прославляющая посредственность… Работающая, гнущая спину посредственность… Козлы отпущения, и посредственность завзятых дураков. Очень нужны. (Как сделавший открытие.) Я размножу их. (Смотрит на руку.) Кровь… Кровь короля. И вовсе не голубая… Обычная красная кровь, похожая на кровь тех миллионов, которую проливали короли на полях сражений и эшафотах… Есть ли в этой крови ген знатности… Глупость. В ней лишь ген хапания и властвования… (С ухмылкой.) Кровь простого человека. (Истерический смех.) Кровь прос-то-го человека… Вот, убедитесь. (Кинжалом проводит по своей ладони.) Вот и моя кровь… (Протягивает окровавленную правую ладонь.) Это — королевская. (Протягивает окровавленную левую.) А это — шута. Ха-ха-ха… (Хлопая ладонями, бешено потирает их.) Кто может сказать сейчас: какая короля, а какая – шута?.. Ну, кто может решиться?.. (Подходит к трону.) Главное это! (Кружится вокруг трона.) Трон… Никто, никто не смотрит в лицо королю, никто не знает – умный король или нет?.. Подхалимы смотрят на ноги, тщеславные — на корону… А кто под этой короной, а кто сидит на троне – все равно. Трон… Сколько голов полетело ради этого стула, подпирающего задницу. (Лихорадочно разыгрывает пантомиму, которую можно охарактеризовать фразой “трон и задница”. Закончив пантомиму, выпятив задницу, устраивается на троне. Принимает несколько королевских поз и как бы случайно замечает труп короля.) Кто это?.. (Медленно, подобно хищнику, подходит к королю, накидывает свой плащ на короля. Набрасывает мантию короля на себя, ищет взглядом, находит скатившуюся в сторону корону, берет и самодовольно надевает на голову. Оглядывает труп сверху вниз.) А, узнал… узнал. Он был шутом. Король убил своего шута. (Резко оборачивается.) Эй, кто там? Идите, скорее идите сюда… (Слуга и два стражника, увидев труп, на миг колеблются, после склоняют головы перед мнимым королем.) Этот подлец, этот жалкий шут осмелился поднять руку на своего господина… Уберите падаль и бросьте в яму, к голодным тиграм. (Стражники тащат труп к выходу. Обращается к слуге.) Сообщите всем о заговоре и вызовете сюда князей.
Слуга выходит, опустив голову.
Шут подбегает к трону, проверяет,
нет ли там кого. Осматривается по сторонам.
ШУТ. (Подобно королю, но с видимой тревогой). Выходи… Тебе говорю выходи… Нет тебя?.. Нет!.. и не будешь.
Вошедшие князья преклоняют колена.
— Какое дерзость!
— Ваша рана не опасна?
— Слава всевышнему, Король жив!
ШУТ. Князья, беда прошла стороной. Заговор подавлен, предатель убит. Вот к чему приводит потакание клеветникам и заговорщикам. (Взволнованно.) Моя бедная королева. (Голос его дрожит, прерывается.) Как, как случилось, что твое сердце смог завоевать этот жалкий писака. (Собравшись.) Это противоречит закону, когда король отменяет свой приказ, однако, с божьей милостью, я вынужден это сделать. Сей же час, немедля ни минуты, сейчас же поэта… (Надзирательным взглядом сверху смотрит на склонившихся перед ним князей, осматривается вокруг.) Казнить.
ПАЛАЧ. Твоя воля будет исполнена, король. (Выходит.)
Шут самодовольно, артистическим движением дирижера,
управляющего оркестром, протягивает руку и медленно поднимает.
Все восторженно смотрят на руку. Вытягиваясь в сторону
руки становится на цыпочки… Рука идет влево — все поворачиваются
налево, рука идет вправо – все поворачиваются направо.
Рука медленно указывает на корону. Все поклоняются короне.
Рука опускается – все преклоняются. Снова – вверх,
снова – вниз, пока не опускаются на колени.
ШУТ. (Медленно сходит с тронной лестницы, проходит вперед. Обращается к зрителю). Что вы уставились на меня? Что вы хотите?.. Справедливости? Честный труд? Свободу? Пустые идеи, придуманные только для вас… (От души безудержно смеется.) Ха-ха-ха-ха-ха! Хорошо, что вы так безмолвны, хорошо… Что я хочу? (Указывает на князей.) Власть имущие преклоняются. Это их спасает. (Подходит к краю сцены.) Это удерживает, сохраняет их между властителем и народом. Они преклоняются, а вы? (Как бы доверяя тайну.) А вы молчите… (Истерически.) Но этого мало, мало, мало?.. (Внимательно смотрит на каждого зрителя.) Мне нужны аплодисменты, аплодисменты, аплодисменты… Не аплодируете, думаете, что последнее слово будет за вами? Заблуждаетесь… Вы молча пришли и молча уйдете. Вам дана только одна свобода, одно право – свободно аплодировать. (Патетически.) И я заставлю вас это сделать.
Пауза. Актер, выйдя из образа, заслуженно устало отдает поклон.
Занавес начинает спускаться. Кажется представление окончено.
С первыми аплодисментами зрителя движение занавеса
прекращается, а актер входит в роль.
ШУТ. (Со злорадствующим восторгом). Вот, это действительность, а будущее очень далеко. (Как сумасшедший.) Ну, аплодируйте, аплодируйте, аплодируйте! (Резко поворачивается, поспешно возвращается, садится на трон.) Аплодируйте!

ЗАНАВЕС

Перевел с армянского
Гагик Ширмазан

2004 г.

Կարդացեք նաև